en de fr es it
Заказать поминовение Внести пожертвование
← все проповеди

Духовная беседа на Оптинском подворье 22 января 2017 года

По воскресным дням на Оптинском подворье в Санкт-Петербурге с прихожанами и гостями прихода после воскресной Литургии проводятся духовные беседы. Встречи проходят под руководством настоятеля игумена Арсения (Мосалева) в рамках живого диалога с вопросами и ответами. 

В этот раз первая часть беседы была посвящена чтению наизусть глав из Евангелия. Прихожане читали по очереди зачала из Евангелия от Матфея (5–7 главы) и Иоанна (14–17 главы). Затем, игумен Арсений и игумен Ефрем побеседовали с прихожанами на духовные темы. Вопросы задавали прихожане нашего храма, собравшиеся после богослужения в трапезной. Предлагаем вашему вниманию некоторую часть из воскресной беседы, состоявшейся 22 января 2017 года.

На очередной встрече прозвучали вопросы о том, в чём самый главный смысл Книги Иова, почему в Евангелии так много символики, как понять слова из Писания «любовь всему веру емлет» и «всяк человек ложь», как отличить помыслы мнительности от голоса совести, можно ли верующим обращаться за помощью психологам и некоторые другие. 

ВОПРОС: Я прочитал Книгу Иова из Ветхого Завета, и настолько она оставила большое впечатление в моей душе, что у меня просто сознание перевернулось. Я хотел бы спросить, чтобы Вы, отец Арсений, как-то поподробнее разъяснили, в чём её смысл? Почему друзья Иова не поддержали, вообще не понятно?.. 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: Сейчас рассказать подробнее не получится, потому что Книга Иова действительно сложная, и, согласен, она оставляет глубокий след в душе, глубокие мысли и чувства. Так было и со мной, когда я её прочитал впервые. И смысла здесь одного нет, смыслов много — надо читать толкования. А что касается друзей, то можно отметить следующее: Иов не просто что-то претерпел, но потерял всех детей, перенёс смерть враз, их всех, потерял всё хозяйство и сбережения, что тоже очень трудно перенести, когда человек привык к достатку, а потом заболел такой жуткой болезнью — всё это физически просто невыносимо. А люди, наблюдающие со стороны, не имеющие в том личного опыта, начинают советовать. То есть человек знает, но опыта не имеет, начинает советовать, и вот что из этих «мудрых» советов получается. Бывает, люди находятся в скорби, и здесь надо чётко понимать, что говорить. А не знаешь — лучше ничего не говори, не советуй. Тут только терпеть и молиться. 

ВОПРОС: А в чём тогда самый главный смысл Книги Иова?  

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Вспомните, что было написано в конце этой Книги, что Иов о себе сказал в самом конце: «укорих себе сам, и истаях, и мню себе землю и пепел» (Иов. 42:6). То есть после слов Господа, он, Иов, просто прах и пепел. Он признал Божие — всемогущество, Промысл Божий — величайший! И своё — ничтожество! Вот что самое главное. Важно, конечно, отметить его терпение скорбей — но мог ли Иов поступить по другому, если он был верующим человеком; поэтому он терпел, что посылал Бог, понимал свою немощь и сознавал, что не согрешил до таких скорбей. 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: И что бы ни говорили ему друзья, он понимал, что у него не было греха, за который бы его наказал Бог. А Бог многострадального Иова поставил на вид пред всеми, вознес как светильник, который ставят на свечнике, чтобы светил всем (по Мф. 5:15–16). И вот ещё одно осмысление. 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Вы сами, наверное, замечали, что если читать толкования Священного Писания, то у каждого святого отца есть какое-то дополнение, каждый открыл свои сокровенные смыслы. Предположим, у преподобного Макария Великого, Египетского. Он пишет о «Блаженствах» и, например, «блажени кротции, яко тии наследят землю» (Мф. 5:5) осмысляет так, что «земля» — это наше сердце. И вот догадайся… мы читаем, слушаем на богослужении и думаем, что Господь, если мы будем кроткими, даст нам землю или некоторое место, на котором мы будем пребывать. А Великий Макарий говорит, что под землей здесь понимается наше сердце, духовное сердце человека. У преподобного Макария очень глубокие толкования, это один из величайших Отцов Церкви. 

ВОПРОС: А если человек не покается, то значит нет смысла ни в каком страдании? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Конечно. Смысл страдания — в покаянии. 

ВОПРОС: Батюшка, почему всё так глубоко символично в Ветхом Завете? Читала святителя Игнатия (Брянчанинова), и там были отрывки из Ветхого Завета, где говорилось, что всё, даже одежда, носила символический смысл. И меня это удивило, вроде одежда, и в ней какой-то символ сокрыт. Почему же так всё символично в Ветхом Завете? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: И в Новом Завете всё символично. А как ещё выразить, чтобы человеку было понятно. 

ВОПРОС: Зачем же всё до мелочей так символично, не понимаю? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Но по-другому человек, наверное, не сможет понять Писание, особенно это проявляется на богослужении. Человек двусоставный: он состоит из материального и духовного, тела и души. Даже благодатные Дары нам подносятся под видом материального — хлеба и вина. Что такое вода в Крещении, какой символ она несёт? Очищение. Или возьмём Соборование. Раньше всегда больные места помазывали елеем (маслом), и мы используем елей в Соборовании. Дух Святый исходит на материальное вещество, а елей является символом Святого Духа. 

ВОПРОС: Батюшка, я читала и про такие символы, как, например, Иосиф — это прообраз Иисуса Христа. Получается Ветхий Завет перекликается с Новым, и раз так всё символично, человеку понятно и доступно, почему тогда иудеи, фарисеи, скажем люди Ветхого Завета, не поняли Писание, не увидели эту взаимосвязь, не приняли Иисуса Христа? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: А почему сейчас не видят?! Можете об этом почитать сами. Есть «Нравственное богословие» — книга или пособие, которое изучают в духовных семинариях и академиях. Там как раз говорится о той глубокой тайне, почему человек не приближается к Богу и не познаёт Христа, там так и пишется, что это глубочайшая тайна, непостижимая. Сам Господь говорил: «Тогда будут двое на поле; один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется» (Мф. 24:40–41). Это тоже нам, людям, не совсем понятно. Мы видим сейчас в наше время очень часто бывает: половина семьи верующих, половина неверующих, муж верующий, а жена неверующая, или наоборот.   

ВОПРОС: Человек — образ и подобие Божие, и человеку ещё даны творческие возможности и силы творить новое. И если не ошибаюсь, то в дневнике послушника Никона Оптинского я читала, что старец Варсонофий Оптинский говорил о музыканте, который всю душу вложил в своё творчество, этим жил, и вот этот музыкант подобен человеку, который дошёл до дворца, но не вошёл внутрь, а остался за вратами. Мне всё творческое близко, и меня всегда восхищают творческие способности людей. И у меня такой вопрос, получается, высшее творчество человека — это молитва?  

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Конечно. И все дарования, которые нам даёт Господь, мы должны посвящать Богу и этими дарами славить Бога. Господь дал вам голос, пойте — и этим славьте Бога. Дал вам дар художника, умеете рисовать, пишите иконы — и этим славьте Бога. А если вы стремитесь к молитве, то тогда надо менять уже свою жизнь, но всё равно и в монастыре тоже используют на послушаниях дарования и способности человека: кто поёт, поёт на клиросе, плотники будут заниматься строительством для обители и так можно перечислить все профессии. И нельзя говорить людям, что кто-то бездарный, у каждого из нас есть дарование, Господь даёт человеку всю полноту дарований для его спасения. В монастыре — всё едино, во всём одна цель, а, живя в миру, вы должны суметь сами распределить свои способности. Сейчас стало много, например, православных актёров, и как всё это сочетать? Но люди как-то сочетают. 

ВОПРОС: Можно вопрос, батюшка. О любви сказано в Послании к Коринфянам «любовь всему веру емлет» (1 Кор. 13:7). Что это означает? И вместе с тем мы знаем, что «всяк человек ложь» (Пс. 115:2). 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: «Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло» (Мф. 6:22). Если ты что-то сказал нам, и мы тебе верим и даже не думаем, что ты нас обманываешь, потому что имеем к тебе любовь… Человек любящий видит всех людей лучше себя, а себя — хуже всякой твари. 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Любит, потому что верит. Говорят иногда о людях, что человек простой. Почему? Потому что человек искренне верит, доверяет. А если видит, что другой человек обманывает его, то его тут же прощает. 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: Любовь, именно евангельская любовь, — это такое глубокое чувство, высшая добродетель, это совокупность духовных дарований. 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Помните из жития старца Моисея Оптинского случай, когда ему продавали яблоки, под видом антоновки другой сорт. А Старец знал об этом, но всё равно брал эти яблоки. И почему он выбирал самых худших рабочих, которых уже никто не брал? Почему так происходило? Даже в нашем понимании сейчас, кто возьмёт человека с улицы, который делать ничего не умеет, а говорит, что он плотник или столяр, он такое вам настроит! А старцы почему-то брали, потому что верили им. А мы сейчас настолько практичны, мы сразу осудим, что этот человек лукав, ему верить нельзя, давайте возьмём другого. И правда через день-два мы выгоним такого работника, и это факт. А старцы Оптинские поступали по-другому, потому что верили, молились, с Богом жили; они видели, что люди несчастны, и если их Старец не возьмёт, то кому они нужны, вот и получается любовь всему верит. И мы должны стремиться, чтобы нам все верили. А то получится, как старец Амвросий рассказывал про чудака, который всех обманывал, а когда у него самого загорелся дом, и он стал звать на помощь, ему никто не поверил и не помог.  

ВОПРОС: Батюшка, как бороться с помыслами? Вернее, как отличить помыслы мнительности от голоса совести? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Если помыслы у вас такие, которые беспокоят, повторяются, то подойдите к священнику, откройте ему, потому что мы сами не сможем разобраться с греховными помыслами. И совесть говорит, и мнительность тут же присутствует, что Господь нам что-то не простил, начинаются угрызения совести, что Господь нас за что-то наказывает. Это и есть мнительность; лукавый внушает нам мнительность, смущает, а мы прислушиваемся, больше смущаемся, а враг видит и ещё смущает, и пошло, и поехало, и дошло до крайнего смущения. Что тут делать? Надо подойти к священнику и рассказать.

В монастыре хорошо, там у каждого духовники; монах идёт к своему духовнику и говорит, и так каждый день может поисповедоваться. И вы также можете прийти в храм в любой день, если вас что-то мучает, открыть священнику, хорошо если есть батюшка, который вас постоянно исповедует, тогда скажите ему. Подошли к нему и сказали, что меня беспокоит такой-то помысел, и я не знаю, что это, угрызение совести или просто искушение? Покаялись, открыли на исповеди, успокоились и больше не думайте об этом. Потому что бывает и так, что проходят годы, а помысел говорит, что грех не прощён, и приходит такое воспоминание о грехе, что мы начинаем изводиться. Тогда что надо делать? Снова открыть грех духовнику и исповедаться, так и сказать, что я исповедался, а меня грех снова смущает. Исповедуйтесь, и брань отступит. Но это всегда должно быть разумно, чтобы не доходило это до отцеживания комара, а то бывает исповедуют такое: что на меня тот-то косо посмотрел, то-то сказал и так далее. Как старец Амвросий Оптинский говорил, что рука болит, нога болит, и все ко мне идут. А Старец сам еле живой, у самого всё болит и устаёт, а народ с утра до позднего вечера тянулся к Старцу со своими нуждами, вопросами, скорбями. 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: При состоянии смущения от помыслов проверочное слово «мир». Если вы потеряли душевный мир, то присутствие дьявола, искушения от лукавого, однозначно есть. А когда вы открыли греховный помысел, и он не прошёл, значит вы оставили этот помысел в себе, укоренились в своём мнении, зацепились за мнительность. Зачастую у нас так и бывает: где-то мы действительно прегрешили, но враг настолько раскрутил, преувеличил это, что мы попадаем в состояние мнительности. Как святитель Игнатий (Брянчанинов) писал, в нас всё смешано и чувства, и помыслы, зло с добром. И поэтому даже сами старцы открывали помыслы друг другу. 

ВОПРОС: То есть мнительность — это не просто черта характера человека, а грех? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Если приводит вас к смущению, к потере вашего духовного мира, к унынию, то, конечно, это грех. Но лучше открыть помысел — и всё. А то так может дойти до психического расстройства. 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: Не забывайте про Иисусову молитву, тихонько, укоряя себя, нужно молиться и молиться. 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: И надо понимать, что если мы ошиблись в какой-то бытовой ситуации, но мы молились, то неужели Господь нас за это накажет? Бывает, что-то произошло по воле Божией, по попущению Божию, зато мы приобретаем опыт, молитвенный опыт, опыт Богообщения — а иначе как? Мечтать? Так поступить или этак, так или не так? Или батюшку какого-то мучить вопросами? 

ВОПРОС: Неверующие и верующие люди часто страдают, переживают сложные жизненные ситуации, а как Вы относитесь к профессии психолога? Как Вы думаете, психолог избавляет людей от страданий, от депрессий? С другой стороны, люди должны как-то прийти к Богу и, наверное, через страдания… Можно ли тут сказать однозначно? И верующим людям психологи, наверное, не нужны? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Есть такие ситуации, где нужна срочная помощь человеку, например, в работе службы МЧС. Хорошо, если бы в этом ведомстве были не только психологи-профессионалы, но и священники, которые бы выезжали на объекты, где произошли бедствия, и ведь там, среди пострадавших, могут быть люди и верующие, и неверующие, и службы МЧС выезжают с помощью и в другие страны. Наверное, в таких случаях, в экстренных ситуациях, нужны психологи, чтобы профессионально помочь людям, поддержать, сказать нужные слова, утешить.

Но, а когда к психологу, предположим, приходят муж и жена, потому что у них в семье происходит что-то непонятное, не могут друг друга понять, а психолог, у которого у самого нет мира в семье, будет рассуждать, как им нужно мирно жить, то это выглядит абсурдно. И часто психологами бывают женщины, и не всегда понятно, с какой позиции она говорит, откуда она знает, из какого опыта, из какой книги, кто их написал? К некоторым книгам психологов просто нельзя прикасаться православному христианину, потому что в их основе лежит грех, ложь. То есть в экстренных ситуациях, думаю, нужна помощь психологов, и есть специальные программы, методики для такой помощи. А чтобы постараться наладить мир в семье, примирить мужа и жену, надо знать душевное устроение супругов, и здесь нужен священник.   

ВОПРОС: Батюшка, но дело в том, что практики многих психологов работают! Люди действительно становятся счастливыми, радостными, не зацикливаются на проблемах, они любят весь мир, научаются думать только о хорошем, усыпляют свою совесть. Техники некоторых психологов даже основаны на религии, они не запрещают ходить в храм. Но я понимаю, что это не Православие, это не та любовь, не тот мир… Но они, батюшка, срабатывают!? 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: Апостол Павел говорит, что сам диавол преобразуется в ангела света, потому не удивительно, что и слуги его преобразуются в служителей правды (по 2 Кор. 11:14–15). Тут надо чувствовать подмену. Человек, находящийся в глубокой прелести, он всегда радостен, но эта радость называется у святых Отцов «мокротной радостью», «кровяной радостью», прельщённый человек принимает её за благодать. Поэтому святые Отцы говорят, что надо иметь здравое рассуждение, трезвость, надо понимать, что происходит, отталкиваться в своих действиях от Евангелия и святых Отцов. Если мы сознательно погружаемся в какую-то практику, то она, конечно, подействует на нас, её методы воздействуют на нас. Но это обман. Нам говорят, допустим, что эта психологическая практика хорошая, она делает нас счастливым и с христианством нет разногласия. А, на самом деле, когда мы трезво погружаем ум в святоотеческое чтение, выявляется прелесть, заложенная в основе и в действиях этой практики. 

ВОПРОС: Батюшка, вот есть моя личность, Личность Бога, личность врага. И помыслы, которые к нам приходят, мы принимаем за свои, а на самом деле им нам внушает враг, который остаётся невидимым, как будто его не существует. А как мне понять личность врага? Как понять, что помысел от врага? Справиться с помыслами так сложно… 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Мы с отцом Арсением вам не первый раз, уже из года в год, отвечая на подобные вопросы, говорим, что не надо разбираться в помыслах. У нас есть величайшее оружие — это призывание имени Божия. А получается, вы начинаете копаться, разбираться: это помысел от врага или не от врага. Обратимся к величайшему святителю, нашему учителю монашества, Игнатию (Брянчанинову), который говорил, что как бы ни был искусен подвижник, даже если он 100 лет проживёт в монастыре, в подвиге и молитве, он не будет так искусен, как искусен лукавый, который более 7000 лет борется с человечеством. Зачем вам разбираться в том, какой помысел от Личности Бога или от лукавого? Скажите мне. Святые отцы говорят — призывайте имя Божие, не входите в собеседование с помыслами, вы всё равно проиграете: вы будете говорить один довод, вам лукавый ответит тысячу доводов.

Мы сегодня, только что, говорили об отличиях угрызения совести и мнительности: мы будем говорить «я покаялся в грехе», а лукавый  говорить «а Господь тебя не простил» — и через 30 секунд мы будем в полнейшем смущении. Это факт? Факт. Так зачем же нам, если пришёл помысел, противоречить ему? Зачем думать от лукавого или не от лукавого? Молитесь: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». И есть явные хульные, нечистые помыслы, и они не ваши, их без всякого рассмотрения нужно отвергать. Мы, независимо монахи или мирские, должны стараться всегда творить Иисусову молитву, когда дышим, смотрим, идём, едем... 

ВОПРОС: Батюшка, Вы говорили, что волнующий помысел нужно рассказать священнику, а можно ли рассказать просто обычному человеку, который оказался рядом? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Нет. Здесь нужно быть крайне внимательным. Никто из наших окружающих не понесёт, когда вы расскажете ему свои помыслы, сомнения. 

ИГУМЕН АРСЕНИЙ: Не смущайтесь, тем что у вас возникают какие-то непонимания, недоумения. Это жизнь, борьба, вы же трудитесь ради Бога; и даже если падаете, снова вставайте, и так при всех падениях вставайте, вставайте всегда пока дышите! В этом ничего такого нет. Мы люди. Что у нас не может быть мнительности? Так, потихонечку мы познаём себя, свою немощь. 

ВОПРОС: Полезно ли нам, христианам, читать стихотворения, художественные книги? Ведь, получается, в творчестве писателей отражается грех, а в самих художественных образах проявляются грехи как самого автора, так и вымышленные? Хотя бы для общего развития читать можно? 

ИГУМЕН ЕФРЕМ: Монахам не нужно. Но вам я не могу запретить читать художественные книги или посетить выставку в Русском музее. Если кто-то сможет читать только духовные книги и не читать светские, то слава Богу. Это вопрос спорный — про красоту, эстетику, творчество... Красота человеческой души открывается только в общении со Христом. Так говорят святые Отцы, об этом, в частности, писал преподобный Макарий Великий, что человек пребывает во мраке греховном, но как только его Господь просвещает, человек видит красоту своей души. Представляйте, как красиво сказано, вот поэзия. Господь создал человека и его душу для общения с Собой. А когда очищается душа от греха, насколько она прекрасна перед Богом.

Игумен Арсений, игумен Ефрем